Демьян Кудрявцев (damian) wrote in mgendelev,
Демьян Кудрявцев
damian
mgendelev

В прошлый раз я обещал, что мы вернемся к стихотворению "Жизнеописание ... составленное им самим" - текст был опубликован здесь.

Это один из самых прозрачных текстов, стоит только отметить, что поэт считал его незаконченным и надеялся, что доведет эту "биографию" до отъезда в Израиль или, возможно, до Ливанской войны, но потом образумился и закрыл текст последней, чуть позже написанной строфой.

Но сегодня я хотел говорить о строфе первой, написанной как речь надгробная, сбивающаяся на от первого лица к концу второй строфы, превращаясь в загробную.

Михаил сын Шмуэля
зихроно ле браха (благословенна память его - ивр.)

Снос благословения на вторую строку, в русский безпунктуационный синтаксис, относит благословение к обоим. К Михаилу и к Самуилу. К отцу и сыну. Дальше строфа о рождении естественным (но отчетливо пародийным) образом развивается через Рождество, но опять к генделевскому отцу, и даже к концу строфы, где рождается сам поэт, он появляется на "отчий свет". Вся первая строфа посвящена отцовству и отечеству, в ней никак не упоминается сведенная к маточной тьме мать, об отце же, по сути рассказывается очень много.

Жизнь у Генделева - мужского рода. Смерть - женского. Это с натяжкой соответствует ивриту, которого Генделев не знал и не очень чувствовал, но был подвержен влиянию языка сильно, в чем мы не раз еще убедимся.

Самуилу Генделеву посвящено еще одно уже упоминавшееся стихотворение "Госпиталь Инвалидов Войны 1976", где тишайший, смирный, подслеповатый Мишин отец тоже описывается через войну и госпиталь, описывается солдатом, я помню это сам, это удивительное впечатление, которое производили инвалиды семидесятых, по нынешним меркам еще молодые люди в мирном, хлопотном, сытом советском Ленинграде отстегивающие протезы, деревянные на кожаных ремнях - других еще не было. Но Генделев, родившийся через пять лет после войны помнит еще другой, более причастной, более близкой памятью. Похожим детским зрением я смотрел в середине восьмидесятых на инвалидов Афганистана - одновременная близость и непредставимость войны понятно описывается протезами на ковре хрущовки.

Генделевы жили в хрущовке на Черной речке, в квартире на первом этаже. Там они провожали Михаила в Израиль в 76-ом, там они снова увидели его через тринадцать лет, одного из первых прилетевших из-за границы. Мишин отец умер, по-моему, в 1993 году. (Меня поправили в комментариях - в 1991ом) Я случайно тоже оказался в Ленинграде тогда, мы встретились на Черной речке - и двор, и квартира, и город тогда были снова как после войны.

Потом мы поехали искать саван и Миша сказал по дороге к Мариинке: "Ничего, справимся, он не длинный, он же без ног".

Мишина мама прожила, по ее словам, прекрасную жизнь. Она была вышла замуж за безного по любви, прожила с ним в Советском Союзе и после того 50 лет, проводила сына на свободу и навсегда, дождалась его назад, увидела внучек и правнучек и умерла хоть немного, но раньше сына, благословенна память их обоих.
Tags: Генделев
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 3 comments